Статьи

Иногда специалистов (педагога-психолога и социального педагога) тревожит сама ситуация отказа.

«Есть согласие мамы, обследование запланировано, а подросток говорит — не буду проходить тест». Что делать? Считать это нарушением? Сообщать родителям? Настаивать?

Сразу обозначу важную мысль - отказ ребёнка от диагностики - это не срыв работы психолога. Это диагностически значимый материал. И иногда очень важный.
Мы привыкли воспринимать тест как инструмент получения данных. Но в кризисной тематике данные — это не только ответы в бланке. Данные — это и избегание. И сопротивление. И молчание. Иногда именно отказ говорит больше, чем заполненный опросник. 

Есть в школе и детском саду особый формат работы — Неделя психологии. И в этом формате удивительно много возможностей.
«Дерево настроения», акции, игровые перемены, маршрутные листы, мини-практики — всё это может быть не просто красивыми активностями, а настоящими психологическими инструментами. Потому что дело не в форме. Дело в смысле. То же дерево настроения — это ведь не только про цветные листочки. Это способ говорить с детьми об эмоциях, замечать состояние группы, развивать рефлексию, создавать язык чувств.

Это плохое поведение — или сигнал бедствия?

Иногда в практике встречаются случаи, которые на первый взгляд выглядят как обычный запрос про агрессивное поведение ребёнка. Учитель жалуется: первоклассник дерётся, может замахнуться на взрослого, ругается матом, показывает непристойные жесты, портит тетради одноклассников, срывает уроки. Параллельно заметны выраженные трудности в обучении — слабый счёт, чтение, низкая учебная успешность. Мать реагирует криком, отношения в семье дисфункциональные.

Ребёнку 3,5 года, постоянно грызёт заусенцы, околоногтевые валики, травмирует пальцы.

У многих взрослых первая мысль — вредная привычка. Но психолог чаще видит здесь не привычку, а способ саморегуляции. 
1. Иногда это способ снять тревогу. Маленькие дети нередко «выводят» напряжение через тело: сосут палец, теребят одежду, кусают губы, грызут кожу вокруг ногтей. Это может усиливаться при адаптации к детскому саду, усталости, перегрузке впечатлениями, семейных изменениях.
2. Вторая гипотеза — сенсорная потребность. Некоторым детям нужны дополнительные тактильные или оральные ощущения, и тогда кусание, жевание, ковыряние становятся способом «собрать» себя.
3. Третья гипотеза — закрепившийся цикл привычки: заусенец мешает → ребёнок откусывает → появляется новая неровность → снова хочется убрать. Так формируется повторяющееся действие.

Не совсем. Почему возникает путаница.

Молодые специалисты нередко думают: индивидуальный образовательный маршрут можно составлять только при наличии заключения ПМПК. Но это не так.
Если у ребенка есть заключение ПМПК, статус ОВЗ и рекомендованы специальные условия — ИОМ действительно строится на основании рекомендаций комиссии. Здесь это уже не просто рабочий документ сопровождения, а часть реализации специальных образовательных условий.

Иногда запрос звучит бытово: «марает штаны», «терпит», «не идёт в туалет». Но за этим нередко стоит не поведение, а симптом. И здесь важно не начать воспитывать там, где сначала нужно понять механизм. Если у ребёнка 4 лет навык был сформирован, а потом после болезни, лечения или болезненного опыта произошёл откат — первая рабочая гипотеза часто связана с удерживанием из-за страха боли. Ребёнок однажды испытал дискомфорт — и начинает избегать дефекации. Дальше запускается круг: удерживание — запор — подмазывание — стыд — ещё большее удерживание. Именно поэтому системы поощрений («барабашка даёт конфету») могут не работать. Страх редко побеждается конфетой.

Школьная жизнь вообще устроена как хороший детектив

Внешне всё чинно — конкурсы, грамоты, проекты, а под поверхностью клубятся альянсы, отвержения, маленькие детские драмы. И психолог нередко оказывается тем самым человеком, который видит чуть больше других.

Ситуация, знакомая многим коллегам, на консультации мама делится переживаниями о дочери и её непростых отношениях в классе. Психолог, желая помочь, опирается на социометрию, объясняет статус ребёнка, рассказывает о групповой динамике…  а спустя время приходит учитель с неприятным вопросом: "почему родители говорят, что в классе неблагополучие?" И вот здесь начинается разговор не про вину, а про профессиональные границы.

Родители отказались от адаптированной программы — значит, сопровождение прекращается? Нет!

Статус ребёнка с ОВЗ не исчезает от родительского отказа от АОП. Исчезает только один формат реализации специальных условий. Не сам ребёнок с его потребностями.

Ошибка — думать: «Раз родители отказались, я ничего не делаю». Нет! Если нет отказа именно от психологического сопровождения, помощь может и должна выстраиваться.
Только уже не через логику «веду по АОП», а через логику сопровождения трудностей ребёнка. И здесь на сцену выходит ППк.

Вопрос из чата телеграмм канала: "Подскажите, пожалуйста, по какой программе лучше работать. Обратилась мама ученика 1 класса, мальчик учится по эффективной программе 1-3, смышленый, мотивация к обучению есть, но часто с одноклассниками бывает агрессивным: может ударить, толкнуть, на днях взял игрушки без разрешения у девочки и начал с ними «играть»- их бить. Проблема, на сколько поняла заключается в том, что ребенок не умеет по-другому общаться." Не всякая ситуация требует программы. В описанном случае первоклассник смышлёный, учебная мотивация есть, серьёзных трудностей обучения нет, но в общении со сверстниками он действует через толчок, удар, захват чужих вещей, силовое «включение» в игру.

Почему психологу важно не путать академический час с рабочим временем

Это вопрос, который регулярно возникает в школах — и почти всегда неслучайно. Обычно он появляется там, где начинают считать нагрузку специалиста по логике учительского расписания: уроками, «часами», окнами. И тут возникает старая путаница: рабочее время психолога — это академические или астрономические часы?
Ответ простой: рабочее время педагога-психолога учитывается в астрономических часах.