Когда подросток не видит будущего

Подросток с селфхармом не может прописать цели, не видит будущего, не отвечает на вопросы про мечты. И возникает тревога: что делать с этим в работе?

Начать стоит с важного разграничения. Школьный психолог не работает с селфхармом как терапевт. Это не история про коррекционное занятие с упражнениями на цели. Это кризисная тема сопровождения. Если случай выявлен в школе, особенно в московской системе, здесь важен не героизм отдельного специалиста, а маршрут помощи: действовать по регламенту, подключать администрацию, сопровождение выстраивать через принятые алгоритмы, при необходимости направлять в ГППЦ. В сложных случаях система нужна именно затем, чтобы не оставаться один на один с риском.

И все же сам симптом очень важен.

Подросток, который не может представить будущее, не всегда «немотивирован». Иногда он просто живёт в психическом пространстве, где будущего пока нет. 
Это бывает при депрессивном сужении перспективы. При травматическом опыте. При внутренней пустоте. При состоянии, где задача не «кем я стану через десять лет», а как выдержать сегодняшний вечер. И это уже не про профориентацию, а про надежду.

Есть почти философская мысль: человек строит планы, когда чувствует, что у него есть завтра.

Поэтому в частной практике я бы часто начинала не с вопроса «какие у тебя цели?», а с другого:
— Что помогает держаться?
— Ради чего иногда хочется просыпаться?
— Что хотелось бы сделать жизнь хотя бы на 5% легче?

Иногда это и есть первый разговор о будущем. Парадоксально, но маленькое «я хочу летом увидеть море» порой терапевтически важнее грандиозного жизненного плана.
С будущим не всегда работают через цели. Иногда — сначала через возвращение смысла.