Разберёмся. Методика исследования психофизиологической готовности к школьному обучению Галины Фёдоровны Кумариной действительно не значится в открытом реестре ГППЦ г.Москвы. И некоторых это тревожит: раз в реестре нет — можно ли использовать? Парадокс в том, что отсутствие в реестре — вовсе не запрет.
Когда маленький ребёнок успешен, много занимается, побеждает в конкурсах, иногда возникает тревога: не слишком ли много на него возложено?
Но я бы начала не с консультации о перегрузке, а с другого вопроса: а есть ли перегрузка вообще?
Высокий результат по диагностике уровня психофизиологической готовности к школе ( Г.Ф. Кумариной) сам по себе не является её признаком. Хорошая подготовка, интеллектуально насыщенная среда, развитая мотивация, семейный ресурс — всё это тоже объясняет высокий уровень готовности. Нам важно важно смотреть не только на достижения ребёнка, а на цену этих достижений.
С семиклассниками это встречается особенно часто. Ребёнок не хочет учиться, без контроля уроки не делает, двойки не тревожат, на вопросы о будущем отвечает равнодушно. И взрослые быстро называют это отсутствием мотивации. Но нередко дело совсем в другом.
Когда подросток говорит: «Мне всё равно», за этим может стоять не лень и не безразличие, а защита от неуспешности: не «не хочу», а «не справляюсь». И это уже совсем другой разговор.
ППк не ставит диагноз. Консилиум решает другую задачу: понять какие трудности есть у ребёнка, какие ресурсы сохранны и какие специальные условия ему нужны. Поэтому для ППк нужны не столько «тесты на аутизм», сколько инструменты оценки развития.
ИПРА составляет бюро медико-социальной экспертизы. Это не программа работы психолога, а документ с рекомендациями для всех, кто будте работать с ребенком. И задача психолога — не «реализовывать ИПРА», а учитывать её рекомендации в сопровождении ребёнка.
Работа по ИПРА в образовательной организации начинается с ППк. Именно консилиум определяет объем помощи, специальные условия, необходимость индивидуального маршрута. А дальше психолог разрабатывает индивидуальный план психолого-педагогического сопровождения или ИОМ.
Есть дети, про которых взрослые довольно быстро выносят вердикт. «Не хочет учиться». «Ленится». «Распущенный». «Трудный». И, кажется, всё понятно. Картина сложилась, диагноз бытовой поставлен, дальше остаётся только усиливать контроль и требовать собраться. Но профессиональный взгляд часто начинается ровно там, где заканчиваются эти простые объяснения.
Потому что очень нередко ребёнок, которого считают ленивым, на самом деле не не хочет, а не может справляться так, как от него требуют.
И это две совершенно разные истории.
Есть профессиональная ловушка, в которую часто попадают начинающие коллеги. Услышав РАС, они начинают искать «специальную методику на аутизм». Будто существует один тайный тест, который всё откроет. Будем честны, такого не существует.
Парадокс в том, что ребенка с РАС часто диагностируют не одной методикой, а хорошо собранной системой наблюдения и обследования по трем линиям: познавательная сфера, регуляция и коммуникация.
из моей практики — с иронией, потому что без неё в школе долго не живут
Самый опасный момент — когда он сидит тихо, с открытой тетрадью, и ничего не делает.
В этот момент объяснение уже было.
И уже прозвучала фраза:
«Он не понимает объяснения».
Эта фраза звучит так часто, что давно перестала настораживать.
Её произносят спокойно. Почти буднично. Иногда — с оттенком усталого героизма: я всё уже разъяснила, честно.