Тэг: Учителя

В практике педагога-психолога такие ситуации встречаются нередко. Родители приходят с вполне понятной тревогой и говорят:
«Почему занятия только раз в неделю? Нам нужно два. А лучше три...»

За этим обычно стоит забота о ребенке, желание помочь, ускорить развитие, не упустить время. Но именно здесь важно развести родительский запрос и профессиональные основания организации помощи.

Один из самых частых и болезненных вопросов молодых специалистов звучит так:

Можно ли одному педагогу-психологу качественно сопровождать 500 и более обучающихся? Или это заведомо работа «для галочки»?

Короткий ответ — да, это возможно. Но только если психолог работает не как “служба реагирования на пожары”, а как специалист, выстраивающий систему сопровождения.
И это принципиальная разница. 

Школьная жизнь вообще устроена как хороший детектив

Внешне всё чинно — конкурсы, грамоты, проекты, а под поверхностью клубятся альянсы, отвержения, маленькие детские драмы. И психолог нередко оказывается тем самым человеком, который видит чуть больше других.

Ситуация, знакомая многим коллегам, на консультации мама делится переживаниями о дочери и её непростых отношениях в классе. Психолог, желая помочь, опирается на социометрию, объясняет статус ребёнка, рассказывает о групповой динамике…  а спустя время приходит учитель с неприятным вопросом: "почему родители говорят, что в классе неблагополучие?" И вот здесь начинается разговор не про вину, а про профессиональные границы.

Вопрос из чата телеграмм канала: "Подскажите, пожалуйста, по какой программе лучше работать. Обратилась мама ученика 1 класса, мальчик учится по эффективной программе 1-3, смышленый, мотивация к обучению есть, но часто с одноклассниками бывает агрессивным: может ударить, толкнуть, на днях взял игрушки без разрешения у девочки и начал с ними «играть»- их бить. Проблема, на сколько поняла заключается в том, что ребенок не умеет по-другому общаться." Не всякая ситуация требует программы. В описанном случае первоклассник смышлёный, учебная мотивация есть, серьёзных трудностей обучения нет, но в общении со сверстниками он действует через толчок, удар, захват чужих вещей, силовое «включение» в игру.

Почему психолог не работает короткими курсами.

Иногда в школах появляется идея перенести на работу педагога-психолога логопедическую модель: короткий курс — три месяца, затем завершение. И возникает вопрос: можно ли так организовать коррекционно-развивающую помощь психолога детям, обучающимся по основной программе по рекомендациям ЦПМПК?
На мой взгляд — здесь важно не спутать курс занятий и психологическое сопровождение. 
Логопед нередко действительно работает курсами: поставлена задача — автоматизация звука, развитие конкретной функции — курс завершён. У психолога иная логика. Мы работаем не только с навыком, а с развитием: саморегуляцией, тревожностью, поведением, коммуникацией, учебной мотивацией. А развитие редко укладывается в календарный квартал. И здесь важная профессиональная позиция: федеральных норм, предписывающих психологу “три месяца занятий”, нет. Не существует обязательного срока, после которого сопровождение должно прекратиться.

Психолог и медиатор — не одно и то же. И это важно не перепутать

Иногда в школе говорят: *раз медиацию можно включить в деятельность службы сопровождения, пусть этим занимается психолог.* Звучит логично. Но именно здесь начинается профессиональная тонкость. На первый взгляд медиация похожа на ещё одно направление работы рядом с профилактикой, просвещением и коррекцией. Но нет. Это другая роль.
Педагог-психолог помогает понять причины трудностей, сопровождает, иногда защищает интересы ребёнка. Он не нейтрален — и в этом ценность его профессии.

Родители против учителя? Иногда это просто психологический треугольник

Иногда школьный конфликт выглядит как спор о конкретном поступке — учитель был резок, родители написали жалобу, администрация вмешалась. 
Но если посмотреть глубже, часто это уже не частный случай, а разворачивающийся треугольник Карпмана.

Это психологическая модель, в которой люди бессознательно занимают одну из трех ролей: агрессор, жертва и спасатель.

Сначала всё выглядит просто. 
Есть «виноватый» — например, учитель, на которого жалуются.
Есть «пострадавшие» — дети и родители.
Есть те, кто должен спасать ситуацию — администрация, психолог, надзорные органы.

Но дальше начинается самое интересное.
Учитель неожиданно сам начинает чувствовать себя жертвой давления. 
Родители из обеспокоенных защитников превращаются в обвинителей. 
Администрация из спасателя может стать преследователем. 
А психолог, пытаясь «разрулить», рискует оказаться втянутым в чужую борьбу. И роли меняются местами бесконечно.

Родители требуют увеличить количество коррекционных занятий: кто определяет интенсивность помощи ребенку?

В практике педагога-психолога такие ситуации встречаются нередко. Родители приходят с вполне понятной тревогой и говорят: «Почему занятия только раз в неделю? Нам нужно два. А лучше три...». За этим обычно стоит забота о ребенке, желание помочь, ускорить развитие, не упустить время. Но именно здесь важно развести родительский запрос и профессиональные основания организации помощи.

Что психолог должен делать дальше?

ИПРА составляет бюро медико-социальной экспертизы. Это не программа работы психолога, а документ с рекомендациями для всех, кто будте работать с ребенком. И задача психолога — не «реализовывать ИПРА», а учитывать её рекомендации в сопровождении ребёнка.

Работа по ИПРА в образовательной организации начинается с ППк. Именно консилиум определяет объем помощи, специальные условия, необходимость индивидуального маршрута. А дальше психолог разрабатывает индивидуальный план психолого-педагогического сопровождения или ИОМ.

Обязан ли психолог немедленно взять ребёнка в работу?

Есть профессиональные вопросы, которые возникают у специалистов снова и снова — и всякий раз вокруг них много путаницы. Этот — один из них.

Врач пишет в заключении на ребенка: "занятия с дефектологом, психологом." Родители приносят это заключение в школу, но на ПМПК идти не хотят. И у педагога-психолога возникает вопрос: это теперь обязательство? Я должен начать занятия просто потому, что так указал врач? На первый взгляд ответ будто очевиден: врач рекомендовал — надо выполнять. Но право и профессия устроены тоньше.