Тэг: Родители

Система пяти ступеней для профилактики конфликтов

Почему психолог не должен решать все конфликты в школе?

- Родители недовольны учителем? Позовите психолога.

- Учитель не может договориться с семьей? Пусть психолог поговорит.

- Родители написали жалобу? Психолог разберется.

Постепенно складывается ощущение, что школьный психолог становится универсальным специалистом по любым сложным разговорам между взрослыми. И каждый раз, когда слышу подобные истории, возникает один и тот же вопрос.

В практике педагога-психолога такие ситуации встречаются нередко. Родители приходят с вполне понятной тревогой и говорят:
«Почему занятия только раз в неделю? Нам нужно два. А лучше три...»

За этим обычно стоит забота о ребенке, желание помочь, ускорить развитие, не упустить время. Но именно здесь важно развести родительский запрос и профессиональные основания организации помощи.

Есть в работе педагога-психолога вопросы, которые на первый взгляд кажутся бумажными мелочами. Пока однажды именно они не становятся главными.
Один из таких вопросов — нужна ли подпись родителей на индивидуальном плане работы после результатов социально-психологического тестирования?

Тут важно не путать два разных случая.

Высочайший риск — это уже не просто профилактика. Это сопровождение. А сопровождение любит следы. Документальные. Если вы ведёте индивидуальную работу, снижаете факторы риска, консультируете семью, строите маршрут помощи — разумно, а я бы сказал, профессионально необходимо, чтобы родители были не только информированы, но и подтвердили участие подписью. Не потому, что психолог защищается.

Нарушения поведения, побеги из дома, рискованные поступки, семейный конфликт, напряжённые отношения со взрослыми. Попытка первой беседы — в ответ сарказм, отрицание, колючесть. Сложный случай. И здесь возникает важный профессиональный парадокс: "чем сильнее хочется «начать работать», тем осторожнее надо начинать". 

Ошибка — сразу идти в воспитательную беседу. Потому что такой подросток часто воспринимает психолога как ещё одного представителя контроля.

ПЛАНЫ И КОНСПЕКТЫ 10 КОНСУЛЬТАЦИЙ С РОДИТЕЛЯМИ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ

Иногда специалистов (педагога-психолога и социального педагога) тревожит сама ситуация отказа.

«Есть согласие мамы, обследование запланировано, а подросток говорит — не буду проходить тест». Что делать? Считать это нарушением? Сообщать родителям? Настаивать?

Сразу обозначу важную мысль - отказ ребёнка от диагностики - это не срыв работы психолога. Это диагностически значимый материал. И иногда очень важный.
Мы привыкли воспринимать тест как инструмент получения данных. Но в кризисной тематике данные — это не только ответы в бланке. Данные — это и избегание. И сопротивление. И молчание. Иногда именно отказ говорит больше, чем заполненный опросник. 

Это плохое поведение — или сигнал бедствия?

Иногда в практике встречаются случаи, которые на первый взгляд выглядят как обычный запрос про агрессивное поведение ребёнка. Учитель жалуется: первоклассник дерётся, может замахнуться на взрослого, ругается матом, показывает непристойные жесты, портит тетради одноклассников, срывает уроки. Параллельно заметны выраженные трудности в обучении — слабый счёт, чтение, низкая учебная успешность. Мать реагирует криком, отношения в семье дисфункциональные.

Ребёнку 3,5 года, постоянно грызёт заусенцы, околоногтевые валики, травмирует пальцы.

У многих взрослых первая мысль — вредная привычка. Но психолог чаще видит здесь не привычку, а способ саморегуляции. 
1. Иногда это способ снять тревогу. Маленькие дети нередко «выводят» напряжение через тело: сосут палец, теребят одежду, кусают губы, грызут кожу вокруг ногтей. Это может усиливаться при адаптации к детскому саду, усталости, перегрузке впечатлениями, семейных изменениях.
2. Вторая гипотеза — сенсорная потребность. Некоторым детям нужны дополнительные тактильные или оральные ощущения, и тогда кусание, жевание, ковыряние становятся способом «собрать» себя.
3. Третья гипотеза — закрепившийся цикл привычки: заусенец мешает → ребёнок откусывает → появляется новая неровность → снова хочется убрать. Так формируется повторяющееся действие.

Иногда запрос звучит бытово: «марает штаны», «терпит», «не идёт в туалет». Но за этим нередко стоит не поведение, а симптом. И здесь важно не начать воспитывать там, где сначала нужно понять механизм. Если у ребёнка 4 лет навык был сформирован, а потом после болезни, лечения или болезненного опыта произошёл откат — первая рабочая гипотеза часто связана с удерживанием из-за страха боли. Ребёнок однажды испытал дискомфорт — и начинает избегать дефекации. Дальше запускается круг: удерживание — запор — подмазывание — стыд — ещё большее удерживание. Именно поэтому системы поощрений («барабашка даёт конфету») могут не работать. Страх редко побеждается конфетой.

Школьная жизнь вообще устроена как хороший детектив

Внешне всё чинно — конкурсы, грамоты, проекты, а под поверхностью клубятся альянсы, отвержения, маленькие детские драмы. И психолог нередко оказывается тем самым человеком, который видит чуть больше других.

Ситуация, знакомая многим коллегам, на консультации мама делится переживаниями о дочери и её непростых отношениях в классе. Психолог, желая помочь, опирается на социометрию, объясняет статус ребёнка, рассказывает о групповой динамике…  а спустя время приходит учитель с неприятным вопросом: "почему родители говорят, что в классе неблагополучие?" И вот здесь начинается разговор не про вину, а про профессиональные границы.

Родители отказались от адаптированной программы — значит, сопровождение прекращается? Нет!

Статус ребёнка с ОВЗ не исчезает от родительского отказа от АОП. Исчезает только один формат реализации специальных условий. Не сам ребёнок с его потребностями.

Ошибка — думать: «Раз родители отказались, я ничего не делаю». Нет! Если нет отказа именно от психологического сопровождения, помощь может и должна выстраиваться.
Только уже не через логику «веду по АОП», а через логику сопровождения трудностей ребёнка. И здесь на сцену выходит ППк.