Статьи

«Три месяца — и помощь закончилась?» или почему психолог не работает короткими курсами

Иногда в школах появляется идея перенести на работу педагога-психолога логопедическую модель: короткий курс — три месяца, затем завершение. И возникает вопрос: можно ли так организовать коррекционно-развивающую помощь психолога детям, обучающимся по основной программе по рекомендациям ЦПМПК?

На мой взгляд — здесь важно не спутать курс занятий и психологическое сопровождение. Логопед нередко действительно работает курсами: поставлена задача — автоматизация звука, развитие конкретной функции — курс завершён. У психолога иная логика. Мы работаем не только с навыком, а с развитием: саморегуляцией, тревожностью, поведением, коммуникацией, учебной мотивацией. А развитие редко укладывается в календарный квартал.

И здесь важная профессиональная позиция: федеральных норм, предписывающих психологу “три месяца занятий”, нет. Не существует обязательного срока, после которого сопровождение должно прекратиться. Что есть? Есть рекомендации ЦПМПК. Есть решение ППк. Есть рабочая программа специалиста.

Ребёнок остро реагирует на взгляды одноклассников: что происходит и как помочь

Рубрика «Вопрос - ответ» по материалам чата «Клуб педагог-психолог»

Вопрос: «Девочка, 10 лет, очень остро реагирует, когда на неё смотрят одноклассники. Она может закричать, расплакаться или эмоционально вспылить. Дети заметили эту реакцию и начали специально её провоцировать. В классе девочку считают «странной». Что с ней происходит и как ей помочь?»

Психолог — не вожатый и не курьер!

Каждое лето в школах и детских садах начинается одно и то же: вместо профессиональной помощи детям — педагога-психолога ставят на "дежурство" в лагере, на замену воспитателям, отправляют сопровождать детей, разносить бумаги, а иногда — и помогать с хозяйственными делами. Почему это недопустимо и как отстоять свои границы?
Корень проблемы часто лежит не в "злой воле" администрации, а в отсутствии системного подхода к планированию у руководства и непростроенных профессиональных границах самого педагога-психолога. Предлагаю раскрыть эту мысль подробнее.

Система пяти ступеней для профилактики конфликтов

Почему психолог не должен решать все конфликты в школе?

- Родители недовольны учителем? Позовите психолога.

- Учитель не может договориться с семьей? Пусть психолог поговорит.

- Родители написали жалобу? Психолог разберется.

Постепенно складывается ощущение, что школьный психолог становится универсальным специалистом по любым сложным разговорам между взрослыми. И каждый раз, когда слышу подобные истории, возникает один и тот же вопрос.

Подросток с селфхармом не может прописать цели, не видит будущего, не отвечает на вопросы про мечты. И возникает тревога: что делать с этим в работе?

Начать стоит с важного разграничения. Школьный психолог не работает с селфхармом как терапевт. Это не история про коррекционное занятие с упражнениями на цели. Это кризисная тема сопровождения. Если случай выявлен в школе, особенно в московской системе, здесь важен не героизм отдельного специалиста, а маршрут помощи: действовать по регламенту, подключать администрацию, сопровождение выстраивать через принятые алгоритмы, при необходимости направлять в ГППЦ. В сложных случаях система нужна именно затем, чтобы не оставаться один на один с риском.

В практике педагога-психолога такие ситуации встречаются нередко. Родители приходят с вполне понятной тревогой и говорят:
«Почему занятия только раз в неделю? Нам нужно два. А лучше три...»

За этим обычно стоит забота о ребенке, желание помочь, ускорить развитие, не упустить время. Но именно здесь важно развести родительский запрос и профессиональные основания организации помощи.

ППк не ставит диагноз.

Консилиум решает другую задачу: понять какие трудности есть у ребёнка, какие ресурсы сохранны и какие специальные условия ему нужны. Поэтому для ППк нужны не столько «тесты на аутизм», сколько инструменты оценки развития.

Есть в работе педагога-психолога вопросы, которые на первый взгляд кажутся бумажными мелочами. Пока однажды именно они не становятся главными.
Один из таких вопросов — нужна ли подпись родителей на индивидуальном плане работы после результатов социально-психологического тестирования?

Тут важно не путать два разных случая.

Высочайший риск — это уже не просто профилактика. Это сопровождение. А сопровождение любит следы. Документальные. Если вы ведёте индивидуальную работу, снижаете факторы риска, консультируете семью, строите маршрут помощи — разумно, а я бы сказал, профессионально необходимо, чтобы родители были не только информированы, но и подтвердили участие подписью. Не потому, что психолог защищается.

Вопрос из чата моего телеграм канала: В рамках профориентационной работы (диагностика) какую лучше методику использовать - опросник Климова или модифицированный Азбель (где добавлена 6 категория "сам человек")?

Методика Климова - хорошая рабочая методика и я использую ее в своей работе. Но она живет оторвано от реальности многих современных подростков.
У меня хорошее воображение, которое сразу рисует картину: где-то между токарным станком и агрономией сидит современный девятиклассник, который мечтает вести блог о саморазвитии, зарабатывать на монтаже видео, изучать психологию, делать подкасты, работать удалённо и при этом «не умереть от бессмысленной жизни».
Да, эта картина может не нравится многим взрослым, но это искренний выбор подростка и он имеет на этот выбор право. Именно поэтому вопрос: «Что лучше — Климов или Азбель?» на самом деле намного глубже, чем кажется.

Нарушения поведения, побеги из дома, рискованные поступки, семейный конфликт, напряжённые отношения со взрослыми. Попытка первой беседы — в ответ сарказм, отрицание, колючесть. Сложный случай. И здесь возникает важный профессиональный парадокс: "чем сильнее хочется «начать работать», тем осторожнее надо начинать". 

Ошибка — сразу идти в воспитательную беседу. Потому что такой подросток часто воспринимает психолога как ещё одного представителя контроля.

ПЛАНЫ И КОНСПЕКТЫ 10 КОНСУЛЬТАЦИЙ С РОДИТЕЛЯМИ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ